Воздух в «Кабаньей голове» был такой густой и тяжелый, что, казалось, его можно было резать при помощи Diffindo. Но здесь Альбусу было странным образом комфортно. Возможно, потому что Эйб от него ничего не требовал: ни притворства, ни бодрости. И по старой привычке поздоровались они не более чем взглядами. Теперь же он сидел в самом дальнем углу, за столом, который Аберфорт называл «ничейным», и лишь изредка поднимал глаза на входную дверь.
На столе перед ним стояла почти нетронутая кружка, а рядом лежал номер «Придиры».
Он перечитывал его уже в который раз. Сначала бегло, потом по-настоящему, вчитываясь в каждую строчку.
Откинувшись на спинку стула, Альбус снял очки-половинки и медленно протёр стёкла рукавом мантии.
«Виви и поиск безвкусного дракона» — кто бы мог подумать.
Он помнил Ксенофилиуса — пожалуй, как и многих учеников, но среди этих «многих» тот выделялся. Не в худшую и не в лучшую сторону, а просто… иначе.
И когда редакция «Придиры» перешла к юному Лавгуду, Альбус мог бы ожидать, что формат издания изменится. Рано или поздно, так или иначе. И более смелые статьи действительно стали появляться — пусть не сразу, со временем. В конце концов, времена требовали, а «Пророк» был полностью под контролем Министерства. «Придиру» же, насколько он знал, читали не многие. И ещё меньше волшебников воспринимали журнал всерьёз.
А теперь — сказка.
Странная, печальная, полная невидимых отпечатков и «карт, которые рисуют раны мира».
Удивительно.
И любопытно.
И именно этот интерес сподвиг Альбуса написать письмо Ксено и попросить его о встрече. И чего Альбус почему-то не ожидал — так это быстрого ответа.
Вернув очки на переносицу, волшебник посмотрел на дверь. Снимая с запястья костяные чётки и перебирая их под столешницей, он вновь устремил взгляд в полумрак таверны. Ему нужна была встреча с юным Лавгудом — хотя сам Дамблдор ещё не понимал, для чего конкретно. Но интуиция его редко подводила.