Ни один, даже самый желтушный издатель, узнав про то, что вдовствующая миссис Блэк совершает «променад» по маггловским улицам Лондона, не поверил бы в увиденное. Она опальная королева чистокровной столицы, которую продолжали уважать. И неосознанно бояться. Впрочем, сама Вальбурга отождествляла данные понятия, долгие годы не убирая их с весов сложившегося миропонимания. Многовековые истины, заложенные в семейных традициях — это то, что она вкушала с молоком матери. И что безуспешно пыталась привить своим сыновьям, Сириусу и Регулусу, каждый из которых предал её по-своему.

Первенец — бунтарь по натуре, пренебрегающий извечными идеалами. А если быть точнее — грубо плюющий на них с высоты, вероятно, собственной гордыни или юношеского максимализма. И нескрываемо смеющийся в лицо священных предков. Главное разочарование Блэков и… несбывшаяся надежда матери. Разбившаяся, подобно фужерному хрусталю, на множество острых, врастающих в кожу осколков. С обманчиво мелодичным звоном, вопреки приметам, не способным принести окружающим счастье. Только горечь и боль.

Второй, вскоре ставший единственным — всегда стоял поодаль брата. Но при ближайшем рассмотрении — далеко позади него. Податливый и малозаметный. Никогда не стремившийся стать первым. И, если бы не воля случая, не сумевший унаследовать лучшее: фамильный особняк родителей, прилагающееся к нему богатство и, что намного ценнее предыдущего, статус чистокровнейшего мага Британии. В глубине души Вальбурга догадывалась, что Регулус сомневается в доктрине рода не меньше, чем его братец Сириус. А потому рискует потерять скованное поколениями Блэков величие.   

После кончины Ориона и добровольного изгнания сыновей стареющей ведьме пришлось держать оборону «бастиона» в одиночку: из светского места, пленяющего волшебников своей легендарностью, дом на площади Гриммо превратился в обитель печальных отшельников. Кикимер со своей хозяйкой всё реже принимали гостей, читали статьи из «Ежедневного пророка» и участвовали в чистокровных раутах, сведя прежнюю жизнь к удручающему затворничеству.

Венценосная Вальбурга восседала на троне, зал вокруг которого покрывался саваном паутины. Продолжая обвинять в семейном упадке выжигаемых с гобелена личностей, вместо того, чтобы признать ошибки, тянущиеся из средневекового прошлого. Как и признать значимость личных, отстающих от времени заблуждений. По ночам она втайне от домовика плакала, считая себя ужасной матерью, а на утро просыпалась с осознанием высочайшей цели — сохранении всего, что было сделано до неё, для неё и чему немалыми стараниями суждено пережить… и её? В последнем, пожалуй, миссис Блэк украдкой сомневалась. Отчего уже проделанные и предстоящие усилия обретали сизифову бессмысленность. Тщательно скрываемую, но на деле не дающую ничего, кроме изнурительного отчаяния и слёз.   

Зеленоватая мантия развивалась над лаком каблуков: одетая по последнему писку моды, Вальбурга рассекала вонь подворотен, желая как можно скорее добраться до Косого переулка — лишённая волшебной палочки и не привыкшая пачкаться летучим порохом, колдунья, в обход мольбы Кикимера, направилась к Оливандеру. Одна. Убеждённая в том, что ничего плохого не случится. По крайней мере, в сравнении с тем, что накануне её бессовестно ограбили. Голова миссис Блэк болела — неудачно наложенный «Империус» домушника напоминал о себе — отчего глаза не сразу обнаружили толпу. Неприятную и пугающую. Но сдавать назад, подобно байку сына, вдова никак не собиралась.

— Пропусти… — снисходительно нахмурив брови, фыркнула ведьма, а после, убедившись, что толпа не соизволила подчиниться, остановилась. Происходящее сильно ей не нравилось. Зрачки рассерженно метались. Один из ребят, отпустивший колкую фразу о, вероятно, причудливом наряде волшебницы (для полноты картины не хватало вычурной остроконечной шляпы), столкнулся с её полным презрения взглядом. Однако плечо заводилы, возникшее перед носом Вальбурги, оставило лицо Сириуса незамеченным. Украшенная перстнем ладонь потянулась к карману, в котором должна была лежать готовая к проклятиям спутница, если бы не одно «но»… 

— Да как ты смеешь, крысиный выродок, тебе известно, кто я?! — прозвучавшее ругательство, выданное подступившей к разуму злобой, не было похоже на изысканное аристократическое оскорбление. На долю секунды оно заставило оппонентов опешить. А после оживиться раскатистым «о-о-о!».
     
— Какая тётя, ну вылитая мамка! — подхватил один из хулиганов и, пританцовывая, двинулся к женщине. — Как только она меня не называла, — высокий градус проявлялся в воздухе. Не только от выпитого задирами спиртного, но и от опасной для магов нестандартности. — Скажите нам ещё что-нибудь, м-э-э-э-м, — с издёвкой протянул парень, прежде чем обдать дыханием навострённое ухо. — Мам-ми, — по слогам прыснул он и получил тяжёлую, совершенно неожиданную для лица пощёчину. За вспышкой грозы последовал гром?

— Вот же… шалава, — обиженно выдал наглец, после того, как резко покосился в сторону.

Отредактировано Walburga Black (2026-01-09 00:27:09)

Подпись автора

Аватар от нашей Лапочки ❤️