Поднос для медицинских инструментов в руках становится слишком ненужным, раздражающим, из-за чего его приходится отложить прямо на тумбу рядом с больничной койкой, звон которого мгновенно раздается где-то в ушах, переходя по всей палате. Губы сжимаются в узкую линию, а глаза так и хочется отвести в другую сторону, скрыть свои настоящие эмоции, свою душу, которую в очередной раз раскрывает прямо перед МакФасти. Она не может скрыться, не может уйти громко хлопнув дверью, потому что тогда все будет действительно закончено и прямо сейчас у Кегг нет ни единого права на ошибку, заставляя себя стоять здесь прямо сейчас, потому что хочет что-то изменить. Что-то изменить сама, без помощи кого-либо. Зеленоглазая видит, как брови на лице темноволосой сужаются ближе к переносице, как пальцы на обеих руках прячутся в своеобразный кулак, показывая сначала протест, а после отпуская, как настоящую волну. Леона слишком хорошо знает эти эмоции, слишком хорошо понимает, потому что чувствовала тоже самое: чувствовала ломоту в конечностях, из-за чего не хотелось вставать с кровати, чувствовала неприлично надутую голову, которая была готова практически взлететь, желая наконец-то отключить все мысли, которые так беспокоили, мучали, но утихли самостоятельно, стоило появиться перед Лексис и рассказать ей все, что думала и придумала за эти дни.

— Да, предлагаю. Пусть даже все выглядит так, будто мы в детском саду, но в конце концов нам это нужно.

Светловолосая хмыкает, а после не решает сделать ничего лучше, как просто сесть рядом. Койка прогибается под весом девушек, а подолы белоснежного халата едва касаются бедер МакФасти будто специально, потому что Кегг совершенно не хочет их убирать. Именно сейчас в ней играло упорство, играла цель, к которой нужно обязательно дойти, не оступиться на пол пути, перешагивая через своеобразные ступени в голове. Обе молчали слишком долго, накапливая множество вопросов и мыслей в голове. Леона окончательно поворачивает голову, перед этим выдвигая руку вперёд и протягивая ей собственный мизинец, будто они и правда оказались в детском саду. Это маленькое действие могло не вызвать никакого доверия, могло не заставить открыть свое сердце вновь, но зеленоглазая была серьезно настроена, вновь практически пихая свою руку вперёд.

— Дай сюда свой мизинец. Пускай это будет клятвой.

Подпись автора

Haven't I given enough?