Мозг, кажется, был отключен. Не в смысле глупый, а в смысле — выключен. Как будто после вчерашнего его аккуратно вынули, потрясли, перебрали все шестерёнки, залили внутрь чего-то тёплого и сладкого, и вот только сейчас, с грехом пополам, вставили обратно. Запускались процессы со скрипом, со скрежетом проворачивая шестерёнки.

Парень стоял в гостиной Рейвенкло, прислонившись к каменному проёму, и пытался прикинуть, сколько сейчас времени. Вокруг было мало студентов, значит, завтрак в самом разгаре и большинство уже спустилось вниз. Значит, она сейчас должна… она вот-вот выйдет. Аврора же не встала раньше? Он не мог пройти в женское крыло – правила школы были неумолимы в этом плане, поэтому всё, что ему оставалось, – упорно всматриваться в ту самую винтовую лестницу.

Внешне, наверное, смотрелся он отвратно. Жилет надет наспех, галстук болтался, не завязанный, рубашка вылезла — да вообще ее даже никто и заправлять не пытался, если честно. Болело всё: плечо, спина, коленка. Каждое место, которым он вчера неудачно столкнулся с Хогвартсом. Но эта боль была… другая. Она не раздражала. Она напоминала. А внутри… А внутри был полный, простите, бардак. Но не тот хаос, что разрывает на части, а какой-то… кипучий. Как будто в нём вскипятили зелье взволнованности, и теперь пузыри поднимались со дна, лопались, горячие и щекотные. Не тихо. Ни разу не тихо. Парень был спокоен внешне, но натянут внутри, как тетива, каждым нервом чувствовал холод камня за спиной и тепло солнечного пятна на щеке. Всё изменилось. И от этой мысли у него слегка кружилась голова, и хотелось то кричать, то молчать, а по факту он просто стоял и ждал, и этот внутренний пожар освещал всё изнутри.

«Ещё пять минуточек», — он это сказал. И растянул эти пять на полчаса, наверное. Лежали там, на полу, среди подушек, лбом ко лбу, дыша одним воздухом. Он запомнил всё: как пахнет её шампунь, как теплы были ее пальцы в его руке. А потом всё равно пришлось уходить. Разным лестницам. Разным кроватям.

— МакГонагалл, ты живой? Смотри-ка на него! Выглядит, будто на нем гриффон танцевал, или ты участвовал в эксперименте по воскрешению, только оживили тебя не до конца. — Из-за спины навалилась знакомая тяжесть. Феликс Уортон, весь рыжий и веснушчатый, с глупой ухмылкой. Рядом маячил Тиберий Нопс, более сдержанный, но с тем же вопросительным блеском в глазах.
— Мы думали, тебя Прингл к Дамблдору поволок... ну или сразу себе в подземелье, — продолжил Феликс, толкнув Малкольма по тому самому ушибленному боку. МакГонагалл поморщился. — Что вчера было? Слышали, в коридоре Прингл орал, как резаный… — слухи в школе расходились быстрее пожара.
— Гулял, — выдавил Малкольм, не отводя глаз от лестницы.
— «Гулял», — передразнил Феликс. — Один? Нас чё не позвал? Че за единоличные вылазки?
— Не твое дело, — бросил Малкольм, отрывая наконец взгляд от лестницы. Он смотрел исподлобья, словно тут же встал в оборону.
— Эй, ты чего? Да брось, — замялся Феликс. — Ладно, не хочешь — не говори. А ты на кого тут, как сова, уставился? Идём, а то завтрак остынет.
— Позже.

Это прозвучало настолько неестественно для него, всегда одного из первых - если не проспать - уносившего ноги в сторону еды, что друзья замерли. Тиберий приподнял бровь. Феликс скривил рот, будто откусил лимон. Они переглянулись, пожали плечами, пробормотали что-то вроде «ладно, твоё дело» и пошли прочь, к выходу из гостиной, ещё пару раз оглянувшись с полными непонимания лицами. Малкольм видел их удивлённые, искривлённые брови. Но он все решил, они спустятся вместе. Спуститься вниз, в шумную столовую, без неё… это было бы неправильно. Как будто он сломает какую-то новую, только что установившуюся между ними хрупкую связь. Как будто признает, что вчерашняя ночь закончилась. А она не закончилась. Она просто перетекла в сегодняшнее утро.

Малкольм снова уставился на лестницу. Он ждал. Просто ждал. И этот новый огонёк внутри горел всё ярче, разгоняя остатки усталости. Он ждал, и пусть его вид помятый и не выспавшийся, но огонек-то внутри уже горел. 

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart

Он так въелся взглядом в каменную спираль лестницы, что мир вокруг перестал существовать. Звуки, движение воздуха, даже собственное дыхание — всё сплющилось в одно напряженное ожидание. Поэтому, когда ее губы коснулись его щеки, он вздрогнул всем телом, как от разряда статического электричества. Мозг, который только-только начал подавать признаки жизни, снова на секунду отключился. Замолчали все шестерёнки, умолк внутренний гул. Осталось только это: прикосновение, тепло, лёгкий её шампуня, запомнившийся.

Рори уже была перед ним, улыбаясь, держа ту самую метлу. «Доброе утро», — сказала она. И "улетела". Он остался стоять, прижавшись спиной к холодному камню, и прикоснулся пальцами к тому месту на щеке, где секунду назад были её губы. Там будто осталось пятно солнечного тепла.

Когда она вернулась, Малкольм всё ещё не нашёл слов. Просто смотрел на неё, на это бодрое, улыбающееся прекрасное лицо, за которым он теперь знал — скрывается целая вселенная боли, силы и этой вот, дикой, непредсказуемой нежности. Она констатировала факт про то, что он не выспался. МакГонагалл наконец смог пошевелиться. Выпрямился, оттолкнувшись от стены, и почувствовал, как ноющая боль во всех мышцах заявила о себе с новой силой. Но это было неважно. Совершенно.

— Кто, я? Да я в порядке, — голос прозвучал хрипло от неиспользования. Он кашлянул. — Просто… задумался. — Это была беспомощная ложь, и они оба это знали.

«Сегодня же выходной. Сможешь доспать после завтрака».

Доспать. Словно это было возможно теперь. Словно все это позволит ему просто закрыть глаза и забыться. Он фыркнул, но это был счастливый, лёгкий звук.
— Пожалуй, окажусь, — улыбнулся Малкольм.

Они вышли из гостиной в прохладный коридор. Малкольм шёл рядом. Его мозг лихорадочно соображал, отбрасывая один идиотский вариант за другим: «Предложить снова украсть метлы?» — нет. «Пойти в библиотеку?» — ты сошёл с ума, МакГонагалл.

— Не знаю, — сказал он наконец, честно. — Раньше… ну, в выходной. Обычно что-то ломал, от кого-то убегал или что-то взрывал в укромном уголке. — Он посмотрел на неё краем глаза, проверяя реакцию. — Сегодня, честно говоря, не тянет.

Он помолчал, прислушиваясь к скрипу своих собственных мыслей.

— Можно просто… погулять? — выпалил он, и сразу же почувствовал, как горит лицо. Звучало это глупо, по-детски. Не «гулять» в смысле нарушать правила, а вот так. Просто идти. Быть рядом.

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart