[indent]Питер шел по улице, закутавшись в плащ. Промозглая слякоть Лондона пробирала до костей. Он ненавидел осень не только за холод, но и за ее темноту. В темноте все обычно выглядело мрачнее и подозрительнее, а на душе всегда было безрадостно. Питер шел в лавку старьевщика. Идти туда он вовсе не хотел, но надо было. «Проверь все, убедись, что там чисто. Если старик еще дышит, заставить его замолчать». Петтигрю не был убийцей. Он был уборщиком, падальщиком, существом, которое не имеет права голоса. Маленьким, ничтожным, полезным только пока он послушен.
[indent]Он мог бы аппарировать прямо ко входу в лавку, но ему нужна была эта короткая прогулка по Косому переулку, чтобы успокоиться, набраться хоть капли решимости. Его пальцы судорожно сжимали палочку в кармане мантии. Волосы, тщательно причесанные утром, теперь беспомощно висели прядями на лбу от сырости. И он чувствовал себя именно таким - мокрым, жалким, трусливым щенком, которого выбросили за ворота, чтобы посмотреть, выживет или нет.
[indent]Подойдя ближе к лавке, Питер замедлил шаг. Из окон лился теплый желтый свет, за занавесками мелькнул женский силуэт. «Значит, кто-то там есть», - он не рассчитывал на свидетелей. Он надеялся на темноту, пустоту и тихий, быстрый исход.
[indent]Его рука дрогнула, когда он толкнул дверь. Колокольчик над дверью весело прозвенел, возвещая о его приходе. Внутри действительно была одна женщина - Медея Квинс. Гриффиндорка, старше него на несколько курсов. Он помнил ее по Хогвартсу - яркую, шумную, всегда что-то организующую. А теперь она стояла на коленях рядом с распростертым телом старика, ее лицо было сосредоточенным, а палочка выписывала в воздухе какие-то фигуры. Да, конечно, она ведь работала сейчас в Мунго, значит она стала целителем. Все пошло наперекосяк еще до того, как он переступил порог.
[indent]Инстинкт самосохранения, отточенный годами жизни под бабушкиным презрением и материнским отвращением, сработал мгновенно. Лицо Питера облачилось в маску растерянного, встревоженного посетителя.
[indent]- О, господи… - его голос прозвучал тонко и испуганно, именно так, как и должен был звучать. - Что случилось? Он… он жив?
[indent]Бегающий взгляд Питера скользнул по Медее, по беспорядку в лавке, по лицу старика. Внутри все кричало: «Надо уходить, это добром не кончится! Но если я уйду, а он очнется и что-нибудь вспомнит? Что тогда будет?» Нужно было как-то по возможности… исправить ситуацию.
[indent]- Я могу чем-то помочь? - Питер сделал неуверенный шаг вперед, его взгляд притворно-сочувствующий скользнул по ране на голове старика. «Ох, старик Джанк, почему же ты сразу не умер? А мне теперь ломать голову, как сделать тебя молчаливым. Надежно молчаливым. И при этом не замарать рук»

Подпись автора

однажды тëмною дорогой
мне встретился один олень
еще там волк был и собака
всегда таскаются за мной

[indent]Питер очнулся на холодном каменном полу. Голова гудела, перед глазами все плыло, а где-то в висках пульсировала тупая, назойливая боль. Он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на высоком потолке с лепниной, покрытой паутиной. Это была уже не лавка. Это был вообще не Косой переулок.
Вопрос Медеи прозвучал резко, с металлическими нотками подозрения. Питер с трудом поднялся на ноги, пошатываясь. Его палочка все еще была зажата в потной ладони.
[indent]- Я? - удивленно переспросил он. - Я ничего не делал! Это вы… ты протянула мне эту монету, а потом…
[indent]Он замолчал, поняв, что оправдания звучат еще более подозрительно. Но он действительно не хотел этого и ничего плохого не сделал. Ну, разве что да, он был не против забрать монету, но уж никак не переноситься неизвестно куда.
[indent]- Я просто хотел помочь, - добавил он тише, и на всякий случай сунул палочку в карман и поднял вверх обе ладони, чтобы показать, что он безоружен, потому что Медея все еще сжимала свою палочку, готовая к обороне. Хотя в глубине души Питер чувствовал страх. Она могла решить, что это он виноват... не в перемещении, а в нападении на старика. И что она тогда сделает? Вызовет подмогу? Но вряд ли тут работали сигнальные заклинания. Это место было похоже... на ловушку. Питер читал о чем-то таком, а может им рассказывали на уроках по истории, или защите от темных искусств.
[indent]Петтигрю огляделся по сторонам. Комната, в которую их выбросило, была большой и мрачной. Высокие окна скрывали тяжелые портьеры из темного бархата, когда-то дорогие, а теперь выцветшие и пыльные. Стены украшали массивные деревянные панели, покрытые сетью тонких трещин. Мебель - массивные кресла с высокой спинкой, резной стол, горка с посудой под толстым слоем пыли - стояла так, словно хозяева только что вышли и должны вот-вот вернуться. Но не возвращались они, кажется, очень и очень долго. Питер подошел к ближайшему окну, с трудом раздвинув тяжелую ткань. За окном открывался вид на бескрайнее серое небо, где солнце уже клонилось к закату, окрашивая облака в багровые и фиолетовые тона. А внизу, далеко внизу, бились о скалы мутные волны. Дом стоял на высоком обрыве. Он прошел к другому окну, потом к третьему. Результат был тот же. Везде - скалы, море, темнеющее небо, и ни малейшего признака жизни, дороги или хотя бы тропинки.
[indent]- Мы в ловушке, - произнес он то, о чем сразу подумал. В его голосе прозвучала обреченность, которую он даже не пытался скрыть. - Только скалы и вода. А дверь… - он подошел к единственной двери в комнате - массивной, дубовой, с бронзовой ручкой в виде львиной головы.
[indent]- Готов спорить, что заперто, - сказал он и подергал ручку, безуспешно. - Алохомора!
[indent]Но ничего не произошло, дверь даже не дрогнула.
[indent]- Я так и думал. Мы тут умрем, - заявил он, посмотрев на Медею. А она кажется даже не паниковала, казалась собранной и спокойной. Темные волосы, выбившиеся из-под капюшона, сосредоточенный взгляд карих глаз, плотно сжатые губы. В другой ситуации, при других обстоятельствах… быть наедине с такой девушкой было бы подарком. Питер поймал себя на этой мысли и даже усмехнулся про себя. Быть наедине с такой - в другом месте, в другое время ему все равно бы не светило. Так что… хоть перед смертью. Надо же находить положительное даже в дерьмовой ситуации.
[indent]Он перевел взгляд на стены, чтобы не пялиться на Медею, и только тогда заметил портреты. Их было четыре. Огромные, в тяжелых золоченых рамах, они висели на стене напротив двери. Когда-то это, видимо, была галерея. Но лица на портретах… их не было. Там, где должны быть глаза, нос, губы, зияла гладкая, матово-серая поверхность холста, словно художник так и не решился завершить свою работу. Или кто-то специально стер их. Фигуры же были прописаны до мельчайших деталей: богатые мантии, расшитые золотом, тяжелые кольца на пальцах, медальоны на груди, горделивые позы.
[indent]- Лиц не хватает. Интересно, кто это? Может это испытание? Угадаем их и дверь откроется? Как думаешь, как этого зовут? - он указал на одного из мужчин. - Только будь осторожна в предположениях, за неправильный ответ комната скорее всего нас накажет.

Подпись автора

однажды тëмною дорогой
мне встретился один олень
еще там волк был и собака
всегда таскаются за мной