В «Трёх мётлах» Долохов засел основательно. Не потому что любил шум питейных заведений, или из-за тёплой атмосферы ухоженного паба. Он вполне обошелся бы и «Кабаньей головой», вот только видеть знакомые до оскомины лица ему не хотелось. Не сегодня, по крайней мере. Сегодня ему хотелось покоя и уединения, которое позволило бы ему привести в порядок мысли и, наверное, чувства. Такое задание он ставил перед собой и внутренне содрогался, потому что  оно было как раз из тех, к которым он был объективно не готов.
Долохов привык жить проще. Не озабоченным эфемерным миром эмоций. Нет, конечно, он не был эмоционально отмороженным механизмом на службе Тёмного Лорда, но глядя на себя и на иных его последователей — ведь большую часть круга общения волшебника составляли именно они — Антонин Долохов ощущал яркое различие.
Возможно, дело было в менталитете. И, хотя англичан сложно было назвать в целом людьми экспрессивными, но им, среди прочего, были свойственны приступы необоснованного восхищения. Премерзкой лондонской погодой, например.
Такая чушь. Искать в промозглом небе повод порадоваться трем минутам отсутствия дождя и раздувать из этого настоящую тему для беседы?
Долохов метнул короткий и холодный взгляд в сторону столика неподалёку, только что разразившегося хмельным смехом. Что же там такого смешного? Неужто что-то стоящее? Или очередная шутка о жене, оставшейся дома в неведении, куда смотался её благоверный в этот прелестный вечер? Ах, какая свежая шутка!
В душе Долохова тяжелыми канатами ворочалось раздражение за весь мир, как это бывает у людей, крепко застрявших в собственных мыслях и отказывающихся идти в ногу с безмятежной реальностью. Отвлечься? Расслабиться за стаканчиком крепкого, пока этот терпкий яд не выйдет сам собой? Ведь он должен выйти рано или поздно, освободив мужчину от смутного чувства вины? Должен... Должен.
Долохов сидел неподвижно, будто каменная горгулья, среди щебечущей и покрикивающей стаи разномастных птиц. Вот толстый смешливый альбатрос, раскинувший свои громадные ручищи, чтобы объять хмельного товарища, вякнувшегося что-то сдавленно на своем, всклокоченно-вороньем. Вон сорока, без умолку стрекочущая своим старушечьим голосом на ухо подруге все сплетни мира. Вон плешивый министерский воробей, оказавшийся здесь, кажется, по большой случайности и теперь, после нескольких стаканов опьяневший настолько, что ему только и остается, что нахохлиться на своей жердочке и ждать утра в дремоте.
Долохов не поворачивал голову, а только стрелял в посетителей своим холодным и колючим взглядом, будто дротиками. И когда его обзор вдруг заслонило препятствие он бросил очередной дротик в него.
Некоторое время он сверлил чужака взглядом, узнавая его и размышляя, каким дьяволом МакНейра занесло в «Три метлы». Впрочем, тот же вопрос можно было задать и самому Долохову, поэтому взгляд его немного смягчился наконец, и русский волшебник приглашающе кивнул на стул. Хуже, чем есть уже точно не будет, а собутыльник — это может быть как раз то, что ему сегодня нужно.
- Садись, и спаси этот паб от скоропостижного конца, - проговорил мужчина тихо и хмуро, с тем же непроницаемым выражением лица, которое большинство англичан трактовало как угрозу. Обычно такая мина вызывала нервный смешок и попытку отшутиться и, по возможности, вежливо и стремительно откланяться. Но в лице МакНейра было что-то, что неуловимым образом роднило обоих мужчина в этот томный вечер. Он тоже был не то в не духе, не то смертельно устал.
- Сегодня я пью все, что горит, так что ты к месту, - Долохов уверенно поставил на стол свой стакан, пустой и такой призывный. — Какими судьбами? С лицом что? Сцепился с кем-то что ли?
И вот сидели они теперь, как два коршуна, глядя друг на друга, среди гомона всей разномастной птичьей стаи, чужеродные этому месту, но удивительно подходящие друг другу, будто два шахтёра, выбравшиеся на поверхность после тяжелого дня в забое и попавшие прямиком на чужой уютный семейный ужин.
- Рассказывай, - немногословно продолжил Долохов, но в этом слове было глубины больше, чем в целом монологе.

Отредактировано Antonin Dolohov (18.04.2026 10:56:19)

Рози беглым взглядом оценила обоих за столом. Обычные люди в самый обычный осенний вечер.
- Поверьте, у меня иногда просят куда более странные напитки, нежели бутылочка терного джина. - Розмерта тепло хихикнула, увидев улыбку сидящего мужчины. Она подцепила из кармана старенький блокнот в кожаной обложке, где между потрепанными страницами притаился покусанный карандаш. Девушка сделала быструю пометку аккуратным почерком. Не хотелось бы забыть заказ, а после бегать и жалобно просить повторить простые позиции из собственного меню. Бумага помогала ей запоминать самое важное, включая заказы.

- Я как раз утром наварила свой ходовой суп, пальчики оближешь, голодными не уйдете! - Хозяйка широко улыбнулась и продолжила делать записи в блокноте, в безуспешных попытках скрыть глупую улыбку. Слышать комплементы от пьяных лиц она привыкла, но тут было что-то другое. Уши приятно ласкали иностранные слова, а ровный взгляд заставлял изгиб губ доходить до самых мочек. - Меня так еще никто не называл. - Розмерта глянула на мага и быстро подмигнула ему левым глазом, душа просила расслабиться и стать беспечной, хоть на пару часов.

- На работе не пью, но с радостью составлю вам компанию за приятной беседой, господа. Скоро все принесу. - Она с тихим хлопком закрыла блокнот и с той же самой улыбкой направилась к месту обитания бутылок и кастрюль. Хозяйка привычно достала из-под стойки пару ослепительно чистых и больших кружек и со стуком поставила посуду на круглый поднос. В них, почти сразу появилась ее фирменная медовуха, которая давным-давно стала коньком ее заведения. Следом, на поднос опустилась бутылка с темно-рубиновой жидкостью внутри. А вот с супом пришлось чуть повозиться. Пока разогрела на огне, пока аккуратно разлила порцию наваристого угощения по двум глубоким тарелкам, но не суть. Главное – результат. Для себя она намешала слабоалкогольный коктейль с ягодами, все-таки капельку иногда можно.

Как она и обещала, ждать долго не пришлось. Розмерта аккуратно обошла столики и вернулась к дуэту совсем скоро с увесистым подносом из толстого дерева. Хозяйка бережно расставила перед мужчинами заказ, поднос устроился на ближайшем свободном табурете. А сама грациозно опустилась на потертый стул. Ей всегда нравилось болтать с посетителями, особенно с теми, чье лицо она уже неоднократно замечала в своем пабе. Розмерте было приятно, что люди возвращаются в эти двери.
- Надеюсь, моя стряпня вас не огорчит. - Хозяйка пригубила свой стакан и довольно расслабила спину. Позвонки тихо хрустнули, точно пузырьки напряжения после долгого и тяжелого дня. Она подперла щеку тыльной стороной ладони и вновь посмотрела на двух магов.

Дождь за окном усилился, отбивая древнюю мелодию. Ветер стал тихо подвывать, пытаясь попасть в такт мелодии своего товарища. Погода становилась лишь хуже и хуже, но их это не касалось. Сейчас они отдыхали в отдельном мире среди веселых хмельных голосов. Именно за это она и любила свою работу. Каждый, кто сюда заходил, забывал о своих проблемах и о том, что сейчас творится в их мире.

Вечер переставал быть томным.
Долохов, не смотря на солидный жизненный багаж, чувствовал почти подростковое воодушевление. Крепкий алкоголь медленно, но верно делал свое дело. Мужчина отхлебнул еще немного огневиски, скривился немного и проглотил терпкий напиток, наконец ощущая ту самую желанную степень опьянения, к которой стремился. Собственные проблемы медленно отходили на второй план.
Он медленно облизнул губы. На столе тем временем образовались и горячий суп и выпивка. Долохов подгрёб к себе миску с ароматным супом,  и с наслаждением втянул носом его наваристый горячий запах. Не борщ, конечно, но сгодится. Он принялся за еду с аппетитом изголодавшегося человека. Но даже погруженный в прием пищи, он не оставлял своего неустанного наблюдения за мужчиной и женщиной напротив.
Они были забавными, каждый в своем роде. Долохов не без удовольствия наблюдал за скромным смущением Макнейра, человека сдержанного до крайней степени. Палач излучал неловкость и искреннее желание понравиться женщине. Хмельное желание, должно быть, но это то и было до смешного забавно. Уолден, ведущий пустую болтовню «из вежливости», когда же такого вообще было?
Долохов пригубил ещё огневиски.
- Милая леди поделится с нами своим именем? — он улыбался. Такое благодушие случалось с ним нечасто. Должно быть виной всему был алкоголь. Или внезапная компания. Или собственные навязчивые мысли, грызущие его без перерыва уже приличное количество времени. Легче всего оказалось забыться, погрузившись в беседу с другими людьми. Ну вот, опять он вспомнил...
- А потом расскажите, чего же вам, женщинам надо… - добавил он уже тише, скорее бормоча себе под нос столь риторический вопрос. И взболтнул в стакане остатки своего напитка, поглядывая то на него, то на своих собеседников.