​– Кэрроу, пусть вас пикси поимеют! — шипит Кайл, когда пара хитросделанных близнецов запихивает его в помещение.
​Очень хочется проклясть развесёлую парочку чем-то заковыристым, но состязаться в этом с Алекто — заведомо гиблое дело. Вместо этого Кайл поправляет нашейный платок и в очередной раз окидывает придирчивым взглядом свой наряд. У него всего одна парадная мантия, да и за неё сказать «спасибо» надо отнюдь не батюшке. Тот в очередной раз спустил все финансы на выпивку и материалы для своих экспериментов. О чём говорить, он бы и лавку продал лепреконам, если бы не усилия младшего Уилкиса. Разговоры ничего не дают: взрослый мужчина кивает, растерянно чешет голову и вновь суётся в бар. А потому младший Уилкис просто зачаровывает собственного отца и проводит ритуалы, чтобы отвадить того от пьянства. Хватает с переменным успехом, и каждые каникулы приходится подновлять чары.
​Старики в родной Ирландии с сочувствием кивают Кайлу и шепчутся о проклятии Ши. Мол, старая кровь вновь взывает к их роду и требует веселья да кутежа. Уилкис в эти бредни не верит и справедливо считает, что его старик — обычный алкаш. С каждым годом возвращаться домой хочется всё меньше: его там никто особо не ждёт, да и перспектив на изумрудном острове никаких. Весь их дом — небольшое одноэтажное здание на три комнаты, одна из которых кухня, а другая — мастерская отца; лавка представляет собой ещё один такой же унылый домик.
​Другое дело Лондон. Он зовёт и манит Кайла, словно свеча мотылька. Вот там-то он развернётся, вот там найдёт своё место, надо лишь приложить усилия.
​И он прикладывает. Учится за себя и за ещё парочку семикурсников, с грацией тупорога вламывается в любую компанию сокурсников и с помощью своей бешеной ирландской харизмы разводит окружающих на эмоции. Пусть бесятся, любят, считают интересным или даже ненавидят (хотя последнее нежелательно). Половина слизеринцев — это элита Магической Британии на следующие двадцать, а то и больше лет. Им суждено стать весомыми фигурами в Министерстве магии, принять управление своими родами из рук предков, да и просто быть до чёртиков богатыми людьми. Хогвартс даёт возможность обзавестись связями, а такие связи способны обеспечить его собственное будущее.
​То что он всё же добился своего, Кайл понимает, когда приходит письмо с предложением о встрече от недавно выпустившихся близнецов.
​На Слизерине давно ходят слухи о каком-то внутреннем клубе или братстве, куда входит множество чистокровных. Он вроде тоже чистокровный, но, видимо, ростом не вышел — по крайней мере, до сегодняшнего дня.
​Когда Амикус крепко жмёт ему руку, встречая в кофейне, а Алекто невесомо целует в щёку, Кайл кожей ощущает запах интриги. Ему самому безумно интересно узнать, что же сподвигло их на встречу, но вместо вопросов он смеясь рассказывает забавную байку, пьёт ирландский (а как иначе?) кофе и всё ждёт того самого судьбоносного предложения. Сердце заполошно прыгает в груди, а нервишки пошаливают: передумают или нет?
​Не передумали. В очередной перерыв в разговоре Алекто промакивает губы салфеткой, стреляя в него лукавым взглядом:
– Кстати, Кайл, на днях мы собираемся на встречу в одном весьма избирательном сообществе...
– ...и сочли, что ты вполне в него впишешься, — подхватывает Амикус. На его лице вновь появляется ухмылка, а Уилкис чувствует, как у него натурально дрожат поджилки. Согласились-таки! Сделали предложение!
– О, я с удовольствием познакомлюсь с новыми магами, — чуть поспешно соглашается он и тут же понимает, что эта поспешность не укрылась от Кэрроу. Впрочем, те, как воспитанные волшебники, не акцентируют на этом внимания и гладко ведут беседу дальше.
​Спустя три дня он делает парную трансгрессию с Кэрроу и оказывается перед воротами богатого поместья.
​Лестрейндж, — делает Уилкис вывод при одном взгляде на фамильную символику.
​Их уже встречает домовик; его темно-бордовая наволочка выглядит почти как камзол на королевском дворецком. Магическая тварюшка вышколенно подметает ушами пыль на дороге при поклоне, а затем степенно приглашает пройти вслед за ним. Уилкис волнуется. Он впервые в поместье такой семьи. Конечно, он и раньше общался с наследниками благородных родов, но одно дело — поспорить о домашке в гостиной Хогвартса, и совсем другое — прийти к ним в родовое гнездо.
​Диалог он поддерживает слабо, больше смотрит по сторонам, где всё дорого, богато и откровенно роскошно. Занавески, к слову, оказываются в тон наволочке домовика (точнее, наволочка в тон занавескам), а полумрак поместья и ощущаемое в воздухе тяжёлое волшебство лишь придают моменту таинственности.
​А затем парочка из Алекто и Амикуса с весёлым смехом пихает его в спину, едва не вбрасывая в комнату. Кайл чудом удерживает равновесие, чтобы не растянуться на дорогом паркете. Сначала он просто не успевает среагировать, а затем становится уже как-то поздно. Дверь за спиной с глухим щелчком захлопнулась, путей к отступлению нет.
​Ему остаётся лишь ещё раз проверить свой внешний вид, быстрым жестом устранить мелкие недостатки и с гордо вскинутой головой пойти туда, где его, судя по всему, очень ждут.