Marauders: forever young |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Marauders: forever young » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » 20.09.1979 Такой же горький, как ты [л]
Такой же горький, как ты
Дата: 20.09.1979
Место: Лондон
Действующие лица: @Cassian Abbott , @Leksis MacFusty
Краткое описание: Говорят, есть такая связь на свете, что не важно, сколько раз ты её разрываешь. Вы все равно встретитесь.
Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость
Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость
В какой чертов момент Лекс позволила себе откладывать все дела в долгий ящик? И что заставило ее именно сегодня, вопреки всякой логике и здравому смыслу, броситься разгребать этот завал, не задумываясь о том, что разом завершить все приготовления будет проблематично? А, точно. Глупая мысль о том, что «да тут дел на один час!». Но прошло все пять. Пять! Годрик, это невыносимо.
Единственное утешение — отсутствие дождя. Хоть небо плотно затянули тяжелые, серые облака, а воздух был пропитан пронизывающей сыростью, предвещающей осадки.
И теперь, после такого-то марафона, Лекс решила взять небольшую паузу. Ее выбор пал на одну из тенистых парковых аллей, где она опустилась на свободную лавочку. Минута отдыха, которой хотелось наслаждаться. Не слушать шум дурацких разговоров, каких-то криков, суеты. Не выбирать что-то, а просто ненадолго уединиться с тишиной. И хотя место было довольно оживленным, наполненным снующими людьми, оно каким-то удивительным образом казалось абсолютно бесшумным. Как будто деревья, плотно стоящие вокруг, создавали невидимый щит, надежно защищая от внешней городской суеты. Именно это нужно после утреннего шоппинга.
Хотя от массажа бы она тоже не отказалась. От этой легкой мысли медленно повела плечом, разминая его.
МакФасти ненавязчиво перевела взгляд на букет пионов, тщательно завернутых в плотную крафтовую бумагу. Увидев их на витрине, Лекс не смогла пройти мимо. Она любила цветы.
Откинувшись на спинку скамьи, она запрокинула голову, устремив взгляд в небо. Несмотря на полное отсутствие прямого солнечного света, она все равно невольно сощурилась, а затем и вовсе плавно закрыла глаза, погружаясь в собственные ощущения. Легкий ветер не мешал, напротив, он лишь приятно освежал кожу, едва заметно играя с непослушными прядями волос.
На кончик носа упала холодная капля, и Лекс непроизвольно зажмурилась.
Ну вот. Все-таки будет дождь.
До вечера еще оставалось вполне достаточно времени. Ей стоило бы вернуться домой, завершить все рутинные дела, нарядиться и отправиться в какое-нибудь заведение, чтобы поднять себе настроение под ненавязчивую музыку, участвуя в интересных разговорах и наслаждаясь вкусной едой. Утро выдалось на удивление продуктивным и полным событий, так почему бы не скрасить и этот вечер, сделав его столь же приятным и запоминающимся?
Легкая улыбка тронула губы, и Лекс почти воодушевилась. Почти. Выпрямившись, поправила выбившиеся пряди и, встав со скамейки, потянулась к букету. Мимо проходила компания, что-то бурно обсуждая и перекрикивая друг друга. Лекс лишь качнула головой, пытаясь не оборачиваться. Машинально повернула вправо, чтобы обогнуть их и столкнулась. Не сильно. Даже шаг назад не сделала, продолжая прожигать грудную клетку незнакомца взглядом. Не поднимала голову, обойдется.
«Ну да, дорога такая маленькая же. Нельзя разойтись»
Но молодой человек перед ней с удивительной точностью повторил ее движение, шагнув влево. Затем она попробовала двинуться вправо. И тут же он снова зеркально повторил ее маневр. Именно в этот момент ее терпение окончательно лопнуло. Возмущенно подняв подбородок вверх, она приготовилась высказать все, что думает. Но только удивленно цокнула.
Слегка сместив корпусом влево, она, наконец, все-таки обошла молодого человека. В голове промелькнула тысяча и одна мысль, но озвучить она смогла лишь:
— Дорога здесь, кажется, достаточно широкая, — произнесла она, затем, вспомнив их последнюю встречу, Лекс вдруг задумчиво хмыкнула, вновь возвращая свой острый взгляд на Кассиана. Склонив голову вбок, она лишь едко, с ноткой вызова, прокомментировала: — Или ты все-таки сумел отыскать то самое кафе с самым горьким кофе, что идеально подошел бы под стать моему характеру?
Она, возможно, и не вспомнила бы об этом конкретном диалоге, затерянном среди прочих воспоминаний, но стоило ей только снова пересечься с Эбботом, как ее память мгновенно и безжалостно подкидывала ей в сознание мельчайшие детали их последней встречи, включая его замечание о ее характере.
Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость
Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость
Лондон как и всегда напоминал обо всем гадком, словно он для того и был построен. Серый, унылый, мокрый. Кас и сам не понял, зачем решил возвращаться домой пешком. Знал ведь, что будет дурно. Но дома будет еще хуже, наверняка. Он проводил Леону после неполной смены, в министерстве сегодня больше нечего было делать, и кто захочет сходить с ума в 4 стенах? Пальцы сжимали конверт в кармане пальто, и два года назад получив это письмо, Кассиан бы наверняка пропил неделю на радостях, но сейчас это больше походило на побег. Но от кого? От самого себя? Он всю жизнь мечтал играть в профессиональной лиге, и лишь поэтому продолжал гробить свое ментальное здоровье последние два года в отделе спорта. Так близко, и так далеко, хах. Месяц назад он твердо решил, что он больше не может оставаться в стороне, что в ОМП он куда нужнее, чем отделе спорта, где после терракта единственное, на что можно рассчитывать — это сумасшествие к двадцати двум годам. Особенно после того, как она пострадала, дальше могут пострадать члены его семьи. Отсиживать больше нельзя было. Нет, он никак не ожидал получить подобное письмо. Не сейчас. Да вообще никогда.
Эббот возвращался через какой-то парк, особо не задумываясь, туда ли вообще идет. Казалось, он уже не столько возвращается домой, сколько просто проветривал мозги. Всегда можно апарировать, это не проблема. Шагнув в сторону, чтобы обойти компанию людей, Кас поправил чуть съехавшие очки, и тут же сощурился, а потом нахмурился. Похоже, она его не заметила. Оно и к лучшему, ведь так? Маленькая, со своим привычным довольно-недовольным выражением лица, с букетом. Годрик, да она сама краше любых цветов. Сердце сделало такой кувырок, который он бы точно не смог выполнить на метле. Занервничав, он попытался ускориться, чтобы обойти этих кретинов, растянувшихся на всю дорогу, кто-то случайно толкнул его, и они врезались.
Господи боже.
Она заговорила, и Касу понадобилась недюжинная выдержка, чтобы сохранить свое ленивое выражение лица, словно он не столкнулся с бывшей не пойми где, а встретил её в коридоре своего отдела, заранее назначив встречу. Кас опустил на неё взгляд, не останавливаясь, он выгнул бровь и улыбнулся уголком губ.
— А ты, я смотрю, надежды не теряла, — вот же гадина. Запомнила ведь. — Приятно знать.
Погода окончательно испортилась, неприятная капля упала на его щеку. Пока говорил, Кас невольно наклонил голову к Лекси – совсем когда-то привычный способ слушать её, ведь Лекси была намного ниже. Правда, Эббот осекся почти моментально и вернул голову в прямое положение. Главное не пялиться. Вот же черт, неужели придется куда-то зайти, чтобы спрятаться от дождя? Или сказать, что нужно идти, и апарировать домой? Но а том то и проблема, что Кассиану не надо домой, да и последние пару часов он только и делал, что шел туда, все больше оттягивая момент когда ступит на порог.
— Баристы Лондона в ужасе. Как только я описываю нужную степень горечи, они начинают креститься. Слышал, когда они так делают — это значит всё плохо, — он хмыкнул, — Выглядишь уставшей.
Ему даже не требовалось смотреть на неё в упор, как какому-то доктору, чтобы заметить эту усталость. Это плохо. Надо бы сматываться. Годрик свидетель, он меньше всего на свете хотел чего-то подобного. Судьба дала Эбботу солидный пинок и посмеялась. Неужели Пивз преследует его даже вне стен Хогвартса?
— Торопишься куда-то?
Кретин.
Теперь точно придется пригласить куда-то. Ничем хорошим это не закончится.
Надежда? Лекс МакФасти надеялась на встречу с ним? Сказочник. Ему бы книги для маггловских детей писать, не иначе — талант явно пропадает. Взгляд девушки упал на его улыбку, и желание стереть ее с лица Кассиана с каждой секундой возрастало в геометрической прогрессии. Удивительно, нужно было обладать особым даром, чтобы так виртуозно выводить ее из себя. Она быстро прогнала эти нелепые мысли, стараясь сохранить внешнее спокойствие и ничем не выдать свое состояние. Не хватало еще, чтобы он подумал, что она нервничала. Что в корне не так.
— Креститься? — переспросила Лекс с сомнением в голосе, пытаясь уловить логику его слов. А, ну конечно, вера магглов в божественные силы. Но сама МакФасти святостью не отличалась, так с чего бы вдруг кто-то стал на нее креститься? Или это был какой-то жест, чтобы продемонстрировать… что? Впрочем, если они вдруг решили принять новую религию, МакФасти возражать не станет. Пусть делают, что хотят. — Не думаю, что мне хотелось бы посетить место, где одно только упоминание крепости напитка заставляет людей креститься. Мне даже жаль их становится: вдруг я случайно прихвачу с собой бутылочку Огдена, что же с ними тогда будет?
Она издала короткий смешок, слегка качнув головой. Стоило представить эту ситуацию в реальности, как на секунду стало даже смешно. Кассиан спросил ее об усталости, а МакФасти на это лишь неопределенно пожала плечами, понимая, что проницательный взгляд этого парня слишком точно считывал ее состояние. Забавно. И совершенно не вовремя. Она прямо посмотрела на Эббота, не пытаясь ни отвести глаза, ни скрыть свое настроение.
— Так плохо выгляжу? О, да ты просто мастер делать комплименты! — Лекс изящным движением заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Возможно, она и выглядела измотанной, но уверенности в безупречности своего облика это нисколько не поубавило. Напротив, это лишь придало ей сил, чтобы оценивающе посмотреть на Кассиана. — А вот ты выглядишь излишне озадаченным. Опять на работе завалили задачами, требующими срочного решения?
Стоило уходить, пока этот разговор не перетек в поток последующих расспросов. МакФасти прошла мимо Каса, чудом не задев его плечо, и, не останавливаясь, бросила ему в ответ:
— Я не тороплюсь, просто стараюсь отвлечься. Как ты верно заметил, я устала.
Она подняла голову, всматриваясь в небо, и теперь уже притормозила. До вечера еще оставалось достаточно времени: стоило ли отправить сову Мейсону и выбраться куда-нибудь или, например, посетить паб без запланированной встречи? Она обернулась через плечо на Эббота. Судя по его виду, ему бы тоже не помешало немного развеяться, что бы его там ни тревожило. Взвесив все «за» и «против», она тяжело вздохнула и спросила:
— Так что, задачу с кофе будем считать окончательно проваленной?
Отредактировано Leksis MacFusty (21.06.2026 09:59:18)
Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость
Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость
Это какой-то бред. Нет, он теперь совершенно точно уверен, что шел домой в бреду. Видимо, после встречи в Мунго, Эббот невольно думал о Лекси слишком много, куда больше, чем было вообще нужно было думать о том, кто разбил тебе сердце. Она появилась так же внезапно, как когда-то оставила его. От чего-то, шедшая рядом с подаренным кем-то букетом, она казалось такой естественной рядом с ним, словно они виделись последние два года совершенно стабильно. Хотелось завалить её вопросами, особенно о здоровье, но это наверняка будет ужасно жалко.
— Огден? Пф, — Кас отмахнулся. — Оно должно быть куда крепче абсента. Может, нам просто сходить в зельеварню и сразу купить яд? Чтобы всем угодить.
Лекси пожала плечами на его заключение об усталости, и Кас чуть приподнял брови, повернул к ней голову. Годрик, зря. Она почти не поменялась, но совершенно точно стала еще краше. Больше не было милейших подростковых щек, но сложно сказать, что ей это не шло. Эббота мало заботил букет в её руках, ведь и в школьные времена она не была обделена вниманием, что уж говорить о настоящем. Она имела на это право. Во всяком случае, Кассиан вбивал себе эту мысль последние два года с тех пор, как последний раз видел её. Нельзя всю жизнь хвататься за образ, который он себе придумал. Нельзя снова возвращаться к тому жуткому контролю, который он пытался выстроить.
Значит, так она сияет без него.
И Кассиан готов это принять.
— Ты набиваешься на комплимент, МакФасти, — заключил он после её слов о его навыках делать комплименты. Она выглядела усталой, но черт, это выглядело так, словно Афродита слишком долго прихорашивалась и утомилась. — Для волшебницы, которую едва не шарахнуло чем-нибудь летальным на стадионе, ты выглядишь сносно.
Он молча пожал плечами после слов Лекси о его озадаченности, не отвечая сразу. Наверное, будь они помладше, он бы уже утащил её в Хогсмид, чтобы рассказать столь шикарную новость, но сейчас конверт о Ос неприятно жег карман не хуже горящего дедлайна в министерстве. Но Лекси не следовало этого знать, она и так недавно чуть не умерла. Да и Кас не был уверен, насколько она вообще захочет такое узнать после того, что он наговорил ей два года назад о его упущенном будущем в квиддиче из-за неё. Мелкий дождь неприятно моросил, и Кас посмотрел поверх макушки Лекси, взглядом искал хоть что-то.
— Озадаченность — это моё естественное состояние. Без неё меня просто не пустят на этаж.
Запах пионов и мокрой травы ударил в нос, мешая сосредоточиться. Лекси вдруг ускорилась, словно хотела смотаться побыстрее(как и он), но вот снова замедлилась. Когда она обернулась через плечо, Кас уже стоял за её спиной, скрестив руки на груди. Капли оставляли мокрые следы на его пальто и стёклах очков. Кас внимательно смотрел на неё в ответ, считывая этот поворот головы, этот вздох. Он отлично знал этот взгляд – Лекси взвешивала варианты.
— Я похож на того, кто легко принимает поражение?
Фраза повисла в воздухе, оставляя после себя крайне странное послевкусие. Он говорил о кофе, но словно имел ввиду совсем другое. Эббот посмотрел на Лекси сверху вниз, поймав взгляд карих глаз и не сдержавшись, тепло улыбнулся.
Дождь начинал расходиться всерьез, оставляя темные точки на светлой крафтовой бумаге её букета.
— Красивый, — он кивнул на букет. — Слышала про эспрессо? Вот я слышал, что он даже мертвого на ноги ставит. Маглы всерьез решили прыгнуть через котлы, что думаешь? — Кас посмотрел на кофейню через дорогу сбоку от них. Наверное, это лучше, чем сходить с ума дома от мыслей, что он даже не попробовал поговорить. — Ты слишком громко думаешь. Будто я испытываю вселенский восторг от всего этого восторге. Пошли уже. Апарировать всегда успеешь.
— Зачем куда-то идти? Я работала в зельеварне, — Лекс растянула губы в подобии чеширской улыбки, едва уловимой и опасной. Яды Лекс, конечно же, не делала, но Эбботу об этом знать совершенно не обязательно.
Похож? Если бы не этот проклятый контекст с кофе, Лекс, возможно, кивнула бы. Не ей судить, она вообще сжигала мосты, уходя. Однако та горечь, осевшая от его бездействия после ее ухода, та самая неспособность действовать — она все еще саднила, оставляя на сердце невесомый, но въедливый след.
Хотела ли она тогда, чтобы он ее остановил?
Возможно. «Да» — почти кричащее.
Дала ли она ему такой шанс?
Черт возьми, нет.
— Спасибо, — она опустила голову и принялась задумчиво разглядывать нежные соцветия пионов в руках. — Пионы все-таки. Он не мог мне не понравиться.
Холодные капли дождя перестали казаться просто фоновым шумом, превращаясь в навязчивый аккомпанемент. Непогода набирала обороты, заставляя задуматься об укрытии. Переждать или поскорее завернуть за угол и аппарировать домой? Лекс машинально проследила за взглядом Кассиана, устремленным к вывеске. Прикинув шансы на выживание, она тихо проворчала, в ее голосе скользнул сарказм:
— Название как у яда. Ты меня точно отравить не пытаешься? — она усмехнулась, делая шаг по мокрой дороге и кивком предлагая Кассиану поравняться с ней. — Впрочем, погоди. Сейчас последует твоя коронная фраза о том, что меня не возьмет ни один яд? Давай-ка придумай что-нибудь свеженькое, чего я еще не слышала.
Сколько раз он выстреливал в ее сторону этими колкими, идеально отточенными шутками? Острая игла ностальгии прошибла где-то под ребрами, болезненно и глубоко. Лекс с видимым усилием сделала вдох, доблестно, почти по-геройски игнорируя эту вспышку боли. Не вспоминать. Не прокручивать в голове картины. Забыть? Это слово казалось насмешкой. Даже если бы она вырвала из себя все желание помнить, она все равно не смогла бы вычеркнуть все моменты.
Бесило до невыносимости.
На его очередную реплику она лишь закатила глаза, не утруждая себя попытками скрыть раздражение. Пусть видит. Пусть знает.
— С чего ты решил, что я просто аппарирую и сбегу? — она выгнула бровь. — Сначала я выпью этот кофе, каким бы отвратительным пойлом он ни был на вкус, потом мы поговорим о чем-нибудь повседневном, я в очередной раз тебя окончательно доведу, и только после этого — с гордо поднятой головой и чувством выполненного долга — я покину тебя. — Она улыбнулась, и эта улыбка была почти честной, словно в ее вредном плане не было ни единого изъяна. Раздражать своим присутствием Лекс любила. В конце концов, если человек реагирует на тебя, бесится, спорит — это уже победа. — Я уверена, после этого мой день станет только лучше.
Они вышли на тротуар, оставалось лишь преодолеть последние метры до ступеней. Взгляд Лекс зацепился за вывеску, и цвет ее фона неприятно напомнил МакФасти о том злополучном баре, где она была с Аделайн. Образы того вечера вспыхнули в сознании, как испорченная колдография, ярко напоминая, во что превращается Лекс, когда позволяет себе лишнего. С тех самых пор любой намек на маггловское заведение вызывал у нее приступ скепсиса. Доверия не было. Ровно ноль.
Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость
Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость
Вот как. Вторая бровь Кассиана выгнулась после слов о том, что Лекси работала в зельеварне. Это одновременно удивляло, но так же было чем-то очень ей подходящим. Лекси обожала зельеварение в школе, и всегда была крайне талантлива в этой тонкой науке. У Слагхорна было не так много любимчиков, но Лекси была в их числе. Коллекционная карточка на его полочке. Спросить? Скажет, что не его дело, как и всегда. Да и с чего ему проявлять такой интерес?
— И как тебе в зельеварне? Много работы?
Вот же хрень.
Эббот смерил девушку взглядом сверху вниз, снова посмотрев на букет, который, как оказалось, она купила себе сама. Годрик помоги. Желание скупить ей все цветы в Британии, видимо, не вытравить из него никаким ядом. Это не нормально чувство, с которым он боролся последние два года. Боролся с ее ликом в своей голове. А теперь и сам не заметил, как подстроился под ее шаг, как закрывал её от проезжающих мимо машин, чтобы ее пальто не испачкалось. Это диагноз, точно. Он чуть повернулся и приглашающие выставил руку в сторону тротуара.
Лекси ранила. Как и всегда. Разве когда-то бывало иначе? Изменилось лишь то, что Кассиан не собирался отвечать. Ему понадобился не один месяц и даже не один год, чтобы понять, что Лекси ранила, когда ей самой было больно. Когда-то он пытался ей помочь, вытащить, потому что она была близким, дорогим ему человеком. В школьные годы он даже не понимал, насколько, пока он не увидел её уходящую спину. Тогда он наконец понял, что вытаскивать больше нечего. Она сделала свой выбор окончательно. Не хотелось делать эту рану еще сильнее. Было бы глупо считать, что в этой странной ситуации Кассиан единственный, кто чувствует себя странно. Она тоже хочет уйти, хочет апарировать, но их держит это нелепое… что? Что не дает им просто разойтись в разные стороны?
— Ты все еще не апарировала, — теперь с теплой улыбкой заметил он, идя следом. Он хотел усмехнуться. Очень хотел. Лекси не уйдет, и это было очевидно им обоим. — Апарируй, я тебя не держу.
"Покину тебя"
Будто для Эббота в этом могло быть что-то новое. Под ребром резко закололо, а в горле встал этот неприятный, знакомый ком. Вот же гадство. Его ленивое, чуть нахальное выражение лица ничуть не изменилось, и ему пришлось закусить щеку изнутри, чтобы сдержать эти накатывающие внутри эмоции.
— Тогда буду рад сделать твой день лучше своим недовольным бубнежом. И боюсь, тебе придется заказать как минимум еще и десерт, чтобы я хотя бы начал дергать глазом, прежде чем ты побежишь по делам.
Они подошли к крыльцу. Кассиан шагнул на ступени первым, собираясь открыть перед ней дверь, но краем глаза уловил, как Лекс вдруг притормозила. Её взгляд зацепился за вывеску, и Кассиан воспользовался этим легальным шансом посмотреть на неё. Он оперся боком о перила, уже не заботясь о мокрой одежде, которую высушит за секунду в уборной. Лекси выглядела так, словно с незнакомой кофейней у неё личные счеты. Может, была тут, может еще что вспомнила, он не стал лезть. Это не нужно было ни ему, ни ей. Кассиан моргнул, потому что капли начали заливаться в глаза. Что опять не так? Название не устроило? Все-таки ищет повод развернуться и аппарировать прямо отсюда, так и не дойдя до столика? Господи боже. Кас оттолкнулся от перил, открыл перед Лекси дверь, выпуская наружу теплый воздух.
— Это не мимик, не укусит. Заходи.
— Не знаю, я уволилась, — она остановилась у ступенек, не решаясь сделать шаг вперед. Конечно, ее надолго не хватило. Стоило ей лишь на кратчайший миг осознать, что она погружается, медленно, но верно захлебывается в вязкой трясине бессмыслицы, растрачивая драгоценные годы своей жизни в этой проклятой, высасывающей душу зельеварне, как в сердце болезненным уколом пришло одно-единственное, неоспоримое понимание: нужно бежать, нужно уходить, пока не стало совсем поздно. Зелья, которые когда-то дарили ей хоть какое-то утешение, теперь вызывали лишь глухое отвращение. Работа, служившая когда-то спасительным убежищем от навязчивых, тревожных мыслей, теперь лишь усиливала их гнетущее давление, не принося никакого реального облегчения. Лекс напоминала бездушную куклу, выполняющую поручения. Ни радости, ни желания, ни дальнейших планов. Она застыла. Остановилась на месте на целых два года. Лекс будто бы спряталась от внешнего мира. Ей стало совершенно безразлично, что происходит снаружи, какие тревоги волнуют других магов, какое будущее предстоит их магическому миру. Она просто полностью истощилась, износилась до предела — физически и душевно, опустошенная до самого дна. В очередной раз возвела вокруг себя высокие, непробиваемые стены, забаррикадировалась за ними, лишь бы никто не смел приблизиться, не смел потревожить ее хрупкое, выстраданное уединение, которое, как оказалось, совершенно ее не защищало, а лишь душило изнутри, лишая воздуха.
А потом пришло осознание. Она будто проснулась. Загорелось дикое, почти болезненное стремление наверстать все то, что было упущено, броситься в водоворот жизни с головой, жадно впитывая каждую каплю ее красок, каждое яркое впечатление, каждую живую эмоцию. Возможно, именно поэтому она необдуманно и так отчаянно неслась вперед, не заботясь о последствиях. Ведь зачем думать о будущем, когда оно так туманно? Есть «здесь» и «сейчас». И она не будет жалеть больше ни о едином своем решении.
— Это вызов?
Она посмотрела Эбботу в глаза. Их связывало многое, и он должен был понимать, что подобного рода провокации на нее сработали бы, может быть, в детстве. Но не сейчас. Было бы забавно — сделать шаг назад, подмигнуть ему с легкой усмешкой и раствориться в воздухе, оставив лишь легкий флер таинственности и недосказанности, как делала раньше. Но зачем?
Тихий, почти невесомый смешок вырвался из ее груди, когда она начала подниматься по ступенькам, переступая порог кафе. Остановилась рядом с Кассианом всего на мгновение, будто бы проверяя свои внутренние ощущения.
— У тебя начнет дергаться глаз от того количества десертов, что я съем? — Аппетит у Лекс всегда был хороший, ему ли не знать.
В кафе было тепло, пахло пряностями и чем-то сладким. Посетителей, к большому удивлению, почти не было. Она положила букет на небольшой столик у входа, сняла пальто, аккуратно повесив его на вешалку, поправила слегка влажные пряди, взяла букет и прошла к дальнему столику. Место у окна было выбрано не случайно. Ей нравилось наблюдать за моросящим снаружи дождем, находясь в безопасности и тепле. Она находила в этой картине нечто глубоко флегматичное, неторопливое и успокаивающее.
Осторожно разместив букет так, чтобы ни один лепесток не пострадал, она заняла свое место за столиком. Грациозно перекинув ногу на ногу, она слегка поправила подол платья. Лекс вдруг остро почувствовала себя не в своей тарелке. Это странное ощущение резко выбивало из колеи, потому что мозг все еще не понимал, как реагировать на Кассиана рядом. Это было не то принужденное общение в больничной палате, где не оставалось иного выбора, а здесь — добровольно. Что за извращенное чувство заставило ее вдруг согласиться на чашку проклятого кофе? Интерес? Ностальгия?
«Да, Лекси, все гораздо проще. Ты идиотка».
— Что насчет тебя? Все эти годы в бумажках, заботах, сроках? — Почему он сразу не стал спортсменом, когда она ушла? Это был тот самый вопрос, что извивался на кончике языка, готовый сорваться, но Лекс, сцепив зубы, придавила эту жалящую змею, что так стремительно пыталась выбраться наружу. Настолько сильно ему нравился квиддич, что остальное уходило на второй план. И в какой-то момент Лекс просто перестала стараться. Горькое послевкусие. МакФасти отвела взгляд, устремив его к окну. Она все еще отчетливо помнила тот оглушительный хруст, с которым разбивались вазы, и как она, скуля от внутренней боли, сползала по холодной стене, отчаянно пытаясь заглушить в себе это всепоглощающее, унизительное чувство ненужности. Никчемность. — Мне казалось, что тебя сразу пригласят в какую-нибудь сборную.
«Молодец. Десять очков Гриффиндору. Ты совсем выжила из ума, задавая такие вопросы тому, кто всегда грезил о спортивной карьере? Решила добить его?»
Зареклась же больше не связываться со спортсменами. И как успехи? Далеко продвинулась? Так далеко, что решила держаться к ним слишком близко.
Сцепив пальцы в замок, она все-таки перевела взгляд на Эббота. Теперь, наконец, у нее появилась возможность рассмотреть его более внимательно. Внешне он почти не изменился, разве что к чертам его лица добавилась явная, глубокая усталость. Сколько бы ему ни говорили, сколько бы ни пытались втолковать, он так и не научился по-настоящему отдыхать, постоянно истязая себя этой парализующей гиперответственностью. Неужели не нашлось никого, кто смог бы его отвлечь от пыльных книг, работы и всего этого скучного, монотонного сидения в офисе?
«Не твоего ума дело».
Точно. Так и есть. Теперь у нее есть своя собственная жизнь, свои заботы, свои радости и, что самое главное, другие люди, благодаря которым ее мир начал вновь расцветать, наполняясь красками. Плечи, которые так долго были напряжены, спокойно опустились, и Лекс наконец-то ощутила долгожданное расслабление. Легкая, едва заметная улыбка коснулась уголков ее губ.
— Заказывай свой несчастный крепкий яд. Проверим, возьмет ли он меня.
Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость
Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость
Вызов. Конечно же. Кассиан позволил себе секундную усмешку. Разумеется, это был он. Дешевая, избитая манипуляция, но с МакФасти всегда безотказно работала только одна стратегия — легкий удар по ее непомерной гордости. Скажи ей, что она может уйти, и она ни за что этого не сделает. Просто из принципа.
— Не начнет. Мой глаз прошел стадию отрицания и смирился со своей тяжелой судьбой еще курсе на пятом. Ешь сколько влезет.
Кассиан снял намокшее пальто, вешая его на свободный крючок рядом с её вещами. Осторожно уличив момент, когда официант протирал столы, Кассиан выудил из кармана палочку и провел кончиком по их одежде. Пальто дрогнули, словно их пропустили через мощный фен. Вернув палочку в карман, он на секунду задержал пальцы на пергаменте, вздохнул. Не сейчас. Сейчас и так момент абсурднее некуда. Два года этот чертов снаряд… чёртово письмо летело к цели, чтобы приземлиться в его руки аккурат тогда, когда Кас уже мысленно сжёг мосты, решив перевестись в ОМП. Когда небо перестало казаться безопасным, а квиддич — важным.
Он сел напротив Лекси, привычным движением снял очки и принялся неторопливо протирать стёкла краем рукава рубашки. Без линз её силуэт слегка размывался, превращаясь в мягкое, тёплое пятно на фоне серого лондонского окна. Касу на мгновение показалось, что если не надевать очки обратно, можно прикинуться, будто этих дурацких двух лет разлуки просто не было. Ай, как неприятно. Снова колется. Казалось, этот этап уже давно пройден и забыт.
На слова о её увольнении Эббот сдержанно кивнул, но лезть с расспросами не стал. Не имел права. Ему было до жути интересно слишком много вещей одновременно, но позволь он себе спросить хоть что-то одно, то уже не остановится. Надев очки и аккуратно поправив дужку на переносице, Эббот поймал её прямой, изучающий взгляд. Наверное, лучше не смотреть на неё так долго. В парке он это было не так невыносимо.
Стоило Лекси упомянуть приглашение в сборную, Кассиан чуть наклонил голову набок, обдумывая, что собирается сказать дальше. В большинстве своем, именно его паранойя на профессиональном спорте стала причиной их расставания. Не только она, но так сказать, забила последний гвоздь. Проблем и без того копилось огромное множество, и любая мелочь могла стать этим гвоздем. Как подло он тогда, ослеплённый злостью и страхом перед будущим, обвинил её в том, что его карьера катится к чертям.
Наверное, это было впервые, когда Кас молчал в её присутствии так долго. Сколько уже прошло? Минуты три? Он лишь хмыкнул, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Рассказать ей, что прямо сейчас контракт всей его жизни жжёт ему подкладку пальто? Рассказать, что этот контракт теперь кажется ему абсолютно бессмысленным куском бумаги, потому что после теракта, после того, как она едва не погибла на том стадионе, гоняться за квоффлом казалось ему странной идеей? Нет. Лекси не примет эту. Это будет неправильно.
Подошедшему официанту Кассиан сделал короткий жест, даже не притрагиваясь к меню. С Ади он уже неоднократно пил всякие разные виды кофе, когда она пыталась вытащить его из апатии и таскала по Лондону.
— Два двойных эспрессо. Самых горьких, какие только сможете сварить, — пауза. — И принесите вон те шоколадные тарталетки с витрины. Все, что у вас есть. Леди намерена проверить мой счет на прочность.
Когда маггл скрылся за стойкой, Кассиан выдохнул, снова переводя взгляд на Лекси. Слишком много мыслей начало роиться в голове. Он давно подавил в себе эту привычку — так много и так лихорадочно думать.
— Можно и так сказать. Бумажек в самом деле в последний месяц очень много, — наконец соизволил он ответить, нарушая долгую тишину. Его голос звучал мягче, чем ему бы хотелось. — Чем же ты тогда собираешься заниматься? Раз уволилась. Я думал, ты еще пишешь.
Отредактировано Cassian Abbott (22.07.2026 20:27:14)
— Всего лишь на пятом? — Лекс едва заметно фыркнула, но в следующую секунду ее сопротивление окончательно капитулировало перед коротким искренним смешком. По старой привычке, она оперлась локтем о поверхность стола, уютно устроив подбородок в ладони. — По-моему, все было понятно еще на первом курсе, Эббот. Я до сих пор поражаюсь твоему терпению. Как ты меня выносил? Я ведь обносила твои запасы сладостей с грацией и скоростью нюхлера. Ни одна конфета не была в безопасности.
Лекс забавно сморщила нос, и в этот момент она снова стала той одиннадцатилетней девчонкой, стащившей у Кассиана горсть бобов «Берти Боттс». Карма в тот день настигла незамедлительно: во рту взорвался тошнотворный вкус залежалых, нестираных носков. Она до сих пор, кажется, слышала тот раскатистый, торжествующий хохот Кассиана, разносившийся по гостиной. От этого мимолетного кадра из прошлого ее губы тронула мягкая, почти нежная улыбка.
Детство оказалось предательски коротким. Кажется, еще вчера они с одинаковым отвращением тыкали палочками в жирных флоббер-червей и носились по бесконечным лестницам, стараясь не схлопотать отработку за опоздание на Трансфигурацию. А теперь? Они выросли. Выпустились. Разлетелись. Все детские страхи подтвердились: их дороги действительно разошлись, но маленькая Лекс из прошлого никогда бы не поверила, что это расставание ударит по ней с такой оглушительной силой.
— Спасибо, — она потянула чашку к себе, кончиками пальцев ощущая исходящий от нее жар.
МакФасти прикрыла глаза, втягивая ноздрями густой, терпкий аромат свежесваренного кофе. Она пыталась уловить в этом запахе что-то еще, но не выдержала и сделала глоток. Горячая жидкость обожгла язык горечью. Девушка выдержала театральную паузу, прежде чем вернуть чашку на блюдце.
— Неплохо. Но, знаешь, до моего характера по степени горечи этому напитку все равно далеко. И вообще-то! Я бываю и милой тоже.
Она притворно-недовольно отвернулась, делая вид, что разглядывает интерьер. Делать из нее мегеру было проще простого, но она ведь не была злодейкой из тех маггловских сказок, о которых иногда слышала. И если Эббот запомнил только ее отвратный характер, то грош цена всем годам их дружбы!
— С тарталетками ты явно погорячился, — Лекс скептически окинула взглядом гору десертов. — Я, конечно, люблю поесть, но это уже похоже на стратегический запас на случай осады. Или это твой изощренный план? Не выпустишь меня из-за стола, пока я не уничтожу все сладкое в этом заведении? Весьма специфический способ пытки, Эббот.
Тем не менее, она потянулась к ближайшему пирожному. Первый же кусочек заставил ее блаженно зажмуриться — сочетание крема и теста было идеальным. Ладно, признаться честно, десерты были ее ахиллесовой пятой, и Кассиан, будь он неладен, об этом прекрасно знал. Но даже при всей страсти к еде, вместить в себя все это было физически невозможно.
— Рассказывай, что за ворох бумажек? — Лекс откинулась на спинку стула, внимательно изучая мужчину перед собой.
Кассиан почти не изменился. Да, повзрослел, заматерел, стал внешне более сдержанным и местами колючим, словно оброс защитной броней, но в нем все еще читалась та неуловимая легкость, которую она знала наизусть.
Его вопрос о книге на мгновение выбил почву из-под ног. Неудавшийся писатель. МакФасти тяжело вздохнула. После их разрыва внутри нее словно что-то перегорело — чернила засыхали, едва коснувшись пергамента. Сначала она винила во всем побочные эффекты от зелий, упрямо отрицая очевидное, но после визита к целителю Тики пришлось признать: она просто пуста. Ей потребовались месяцы, чтобы по крупицам восстановить способность облекать мысли в предложения. А потом пришла работа, и Лекс утонула в ней.
Когда она в последний раз писала что-то? Кажется, за неделю до того кошмара на стадионе. Иронично.
— Не то чтобы я сейчас активно пишу… — она задумчиво помешивала ложечкой кофе. — Скорее, это просто хобби, чтобы не сойти с ума. Недавно вот наведывалась на остров Мак. А отец настойчиво предлагает съездить в заповедник в Румынии.
Она сделала еще глоток, облизнула губы. Нет, кофе определенно слишком горчил.
— Пока не могу в деталях рассказать, чем именно я сейчас занимаюсь, — Лекс уклончиво качнула головой.
Ей не хотелось раскрывать карты раньше времени. Впереди была пробная тренировка, и играть в «провидицу» было бы глупо. Да, ее пригласили в команду, но в спорте все может измениться в один щелчок пальцев. До официального контракта лучше держать язык за зубами.
— Но если все сложится так, как я задумала… я буду по-настоящему счастлива.
Лицемерно. Лекс подняла прямой, пронзительный взгляд на Кассиана. Невысказанный вопрос буквально повис между ними, вибрируя в воздухе. Ей ужасно хотелось спросить, пробовал ли он сам вернуться на поле. Пытался ли попасть в команду? Но имела ли она на это право? Если он узнает, что она, МакФасти, прошла по объявлению, никогда всерьез не планируя связывать жизнь с профессиональным квиддичем, не станет ли это для него плевком в лицо?
Она предпочла промолчать.
— Ты не думал о том, чтобы уволиться? Найти что-то… ну, менее скучное? Ты же буквально тонешь в бумажной волоките. Совершенно неблагодарный труд.
Лекс подалась чуть вперед, внимательно следя за его реакцией.
— Ты ведь всегда мог заняться изучением магических существ. Помнится, после квиддича это было вторым пунктом в твоем списке желаний на жизнь. Неужели ты готов похоронить себя за этими отчетами?
Отредактировано Leksis MacFusty (25.07.2026 12:53:12)
Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость
Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость
Как заметил, как забавно она сморщила носик, и в эту секунду проклял себя и всех предков за то что по водил себе это увидеть. В груди так сладко и нежно сжалось от этого зрелища. Ему никогда еще не приходилось настолько сильно контролировать лицо. Даже на работе было проще. Все-таки надо было дать ей аппарировать. Он досчитал до трех, мысленно выдохнул.
— Ты бывала милой только тогда, когда тебе нужно было, чтобы я прикрыл тебя перед МакГонагалл, — хмыкнул он. Улыбка, вопреки всем его попыткам вышла искренней. Он кивнул на тарталетки. — И что на сытый желудок уровень твоей кровожадности слегка падает. Считай это моим отчаянным вкладом в собственную безопасность.
Он замолчал, наблюдал за тем, как Лекси сдалась перед первой же тарталеткой. Взгляд Кассиана скользнул по её лицу, цепляясь за то, как она блаженно прикрыла глаза от первого кусочка. Эбботу пришлось крепче сжать зубы, чтобы подавить рвущуюся наружу совершенно неуместную усмешку. Годрик, помоги. В груди уже стало жутко тесно от всего этого. Казалось, популяция бабочек со всей планеты пожелала убить его изнутри.
Похоже, не так уж они оба и изменились. Даже было немного забавно наблюдать за тем, как Лекси не договаривала детали из жизни. Как давала ему почувствовать запах яблочного пирога и тут же его отбирала. И он занимался тем же. Они оба так отчаянно пытались держать эту дистанцию, считая, что не имеют больше права делиться друг с другом чем-то подобным. Кас чуть сощурился, сложив руки перед собой. Так отчаянно хотел уловить в ее словах лазейку. Драконы. Её семья всегда держалась на почтительном расстоянии от каноничных традиций клана МакФасти. Лекси и возня с драконами вязались друг с другом так же плохо, как он сам — с балетом. Кас кивнул, постучал пальцами по чашке.
— Прямо настойчиво? И ты хочешь съездить туда сама, или из-за настойчивости отца? — он нахмурился. — Что ж, закажу тебе огнеупорную мантию. Драконы довольно чувствительны к паршивому характеру. Инициалы вышить? Чтобы потом было проще опознать.
Если это сделает её счастливой, Кассиану не обязательно было знать подробности. Главное чтобы счастье Лекси строилось подальше от него, иначе он точно свихнется. Речь снова вернулась к его работе, но в этот раз улыбка не коснулась его глаз. Он медленно взял свою чашку и сделал глоток. Кофе действительно был редкой гадостью, но эта обжигающая горечь отлично приводила в чувства, мгновенно отрезвляя. Возможно, Лекси все еще видела в нем мальчишку, который грезил квиддичем и, в крайнем случае, был готов весело бегать по лесам за лунтелятами, если со спортом не выгорит. И совершенно точно не знала, почему он готов сжечь то письмо в камине недрогнувшей рукой.
После теракта на чемпионате мира, после того леденящего кровь ужаса, когда он осознал, что она могла погибнуть там, играть в игры больше не хотелось. В школе он действительно любил проводить много времени среди волшебных существ. Часто ютился около Хагрида, помогая ему. Эту любовь к существам ему сначала привил его дедушка, а потом укрепила сестра. Во многом из-за того, что Аделайн сейчас пропала из его жизни и жизни семьи, то и все что касалось существ для Каса тоже выцвело серым цветом. Он медленно выжигал в своей памяти все приятное, чтобы оно больше не причиняло столько боли.
— Скажем так, после случившегося на чемпионате мира мой отдел занимался не разработкой новых метел. Уволиться… — он попробовал это слово на языке, чуть прищурившись. — Поэтому я подал прошение о переводе в ОМП. В патруль. Мне надоело отсиживаться. В каком-то смысле — да, мне надоела бумажная работа. Я думал, что если буду близок к квиддичу, то мне будет проще. Что ж, не было, — он непроизвольно помахал рукой. — Но это ничего.
Эббот не стал упоминать, что именно после того, как он увидел Лекси в Мунго — стало последним гвоздям в его решении. Потом разговор с Леоной вколотил этот гвоздь окончательно. Задумавшись, Кассиан даже не заметил, что мешает кофе не притрагиваясь к ложке. Он моргнул, быстро поймав её и поднял взгляд на Лекси. Она наклонилась ближе, что причиняло ему едва ли не физическую боль. Снова сосчитал до трех.
— Вряд ли бы я смог наблюдать за повелением флобберов в неестественной среде, когда в стране назревают дела посерьезнее. Но раз уж ты упомянула семью, как миссис МакФасти? Не скажу, что сильно скучал по ней. Все так же очаровательно несносна?
— Я и говорю, — не отрываясь от своего десерта, бросила Лекс. — Я бываю милой в разных случаях. Во-первых, я должна быть сыта. Во-вторых, да, точно. Когда мне действительно нужно было, чтобы ты прикрыл меня перед МакГонагалл, — Она сделала нарочито долгую паузу, медленно прожевывая кусочек, и, встретившись с его взглядом, добавила с едва уловимой усмешкой: — То есть: всегда.
Было что-то по-своему извращенное в этом их обмене колкостями. Словно они играли в старую, до дыр затертую пьесу, где роли уже давно выучены, но актеры забыли, что спектакль давно окончен. Какой же уровень мазохизма нужно иметь, чтобы добровольно зайти в кафе, сесть напротив него и позволить себе быть… собой? Она чувствовала себя так, будто методично ковыряла корочку на почти зажившей ране, прекрасно зная, что сейчас пойдет кровь. Могла уже быть дома и планировать свой вечер в другом месте.
— Ты интересуешься, чтобы составить мне компанию? — риторический вопрос. Лекс чуть наклонила голову. — Не утруждайся, спасибо. Если я все-таки решусь туда наведаться, отец снабдит меня всей необходимой экипировкой.
На дальнейшие планы Кассиана она ответила лишь скупым кивком. Ей не хотелось вникать. Анализировать его жизнь, отговаривать, подбирать правильные слова — все это казалось энергозатратным, а Лекс сейчас была не в том состоянии, чтобы выступать в роли дружеского плеча. Если он хотел идти в патруль — пусть идет. В нынешней реальности МакФасти была для него худшим советчиком, каким только можно стать.
— Ничего? — она попробовала это слово на вкус, как дешевое вино. Сейчас оно показалось ей нелепым, почти абсурдным, и от этой горечи внутри что-то дрогнуло, переходя в нервный смешок. Лекс медленно поднесла чашку к губам, отпила горький, остывающий кофе, и, прикрыв глаза, выдохнула, пытаясь вернуть себе ускользающее самообладание. Пальцы до побелевших костяшек вцепились в керамику. Она не имела права показать, как эта, брошенная им вскользь фраза, полоснула по живому. — А ведь когда-то мы устраивали целые скандалы из-за этого «ничего». Но… пожалуй, ты прав. Действительно, ничего.
Казалось, этот день решил ее добить. В подростковые годы она бунтовала, как заведенная, пытаясь доказать матери, что является личностью, а не фамильной ценностью, которую можно переставлять с полки на полку. Она вырвалась. Выгрызла эту свободу, но какой ценой? Сейчас, спустя годы, у них с матерью был хрупкий, почти вежливый мир. Насколько это вообще было возможно. Маленькая дерзкая гриффиндорка повзрослела, оставила позади юношескую ярость, научилась видеть за строгостью матери не попытку контроля, а нелепую, корявую заботу.
— В последнее время она подозрительно любезна, — Лекс дернула плечом, пряча глаза. — У меня стойкое ощущение, что она присмотрела для меня очередную выгодную партию и теперь выжидает момент, чтобы выкатить этот сюрприз. Она больше не давит, не ставит ультиматумов — это прогресс. Но я все равно не понимаю этой одержимости. Как будто брак — это единственный путь, который ведет к какому-то сакральному счастью.
Лекс бросила косой взгляд на второй десерт, взвешивая в голове все «за» и «против».
— А у вас как дела? — она сделала акцент на «вас», чуть выделив местоимение. — Ади еще не сияла в свадебном платье? Больше всего на свете я хочу увидеть ее в этом образе.
Они не оборвали связи с сестрой Кассиана, но Лекс интуитивно, шаг за шагом, выстраивала между ними невидимую, но непробиваемую стену. Было физически больно поддерживать близость с человеком, который был так тесно, почти болезненно переплетен с ее собственными, колючими воспоминаниями. Они переписывались, вяло, вежливо, бесконечно находя поводы, чтобы не пересекаться. Обменивались строчками, за которыми скрывалась недосказанность. Для Лекс Аделайн навсегда осталась кем-то вроде старшей сестры, и, несмотря на всю выстроенную оборону, она искренне, до боли хотела узнать, что та наконец-то нашла свое счастье.
Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость
Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость
Вы здесь » Marauders: forever young » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » 20.09.1979 Такой же горький, как ты [л]
